Та самая Бриджит Джонс (bridj_jones) wrote in crime_quintet_2,
Та самая Бриджит Джонс
bridj_jones
crime_quintet_2

Бриджит-1

Промозглым октябрьским утром она бредет по скользкой от дождя и опавших листьев улице – огни витрин отражаются в лужах, выставлена новая - уже зимняя - коллекция, но, обернувшись по привычке, она не видит ничего, кроме собственного отражения – слипшиеся нечистые волосы, обвисшее, перепачканное, промокшее насквозь пальто, стрелку - вернее, настоящую дыру - на колготках, наполовину оторвавшийся каблук. Кажется, там отражается даже запах – немытого три дня тела, мокрой шерсти, жидкости для дезинфекции – запах бедности, запах отчаяния. Она спотыкается, отшатнувшись – сумочка, висящая на руке, раскрывается, подставляя струям дождя пустое нутро. Нет, ей вернули все – или почти все - и золотой замочек, наверно, можно еще починить, но сумочка была испорчена безвозвратно – грубые толстые пальцы осквернили нежную бежевую кожу и темно-красную шелковую подкладку, и она выкинула все, чего касались эти пальцы – даже лучшую помаду от Шанель, даже любимую водостойкую тушь – и с трудом удержалась, чтобы не выкинуть деньги – зачем ей деньги? Она пробовала поймать такси – машины притормаживали, но не останавливались. А если б даже кто-то остановился – куда б она поехала, какой адрес назвала бы?
Ну да, у нее самые любящие в мире родители, которые сейчас же примутся окружать ее заботой, ахать и охать, и не спустят с нее глаз, уверенные, что бедная девочка нуждается в усиленном внимании и питании. У нее прекрасные подруги, лучшие, каких только может пожелать женщина в беде, и любая из них, не раздумывая, приютит ее – хоть на день, хоть на неделю, и приготовит ванну, и сварит кофе, и станет убеждать, что это все недоразумение, что жизнь не кончается ни с разводом, ни со смертью мужа, и что Эдвард, в конце концов, сам виноват и получил по заслугам.
Они не знают…
Они не знают, как это бывает, когда ясным, прозрачным сентябрьским днем возвращаешься домой, всласть нагулявшись по магазинам, и чувствуешь себя свободной, счастливой и оттого немного виноватой – Марк уехал в школу, Эдвард работает допоздна, и можно не спеша пить кофе, листать свежий журнал, жевать мятную помадку, но сначала – в спальню, к большому, в рост, зеркалу со специальной подсветкой, поскорее примерить новое осеннее пальто – вот это самое, безнадежно испорченное. И застываешь перед полуоткрытой дверью, услыхав голоса – и до чего стыдно теперь за тогдашний страх – грабители?! – и первый порыв – позвонить в полицию! И вдруг угадываешь: протяжное «о-о-ох» и торопливое «да-да-да-да», и задыхающееся, сквозь сомкнутые зубы «еще…» - и, не в силах удержаться, заглядываешь в комнату, полную чужих шорохов, и ароматов, и теней – кто она? Кто?
И узнаёшь – белое, никогда не загорающее, рыхлое тело Эдварда, и намечающуюся на затылке лысину, и веснушки на плечах - а больше ничего, потому что все остальное - сверху – закрывает собой другое тело – жилистые, смуглые, густо поросшие черными волосами ноги согнуты в коленях и широко расставлены, тощая, тоже волосатая задница мерно движется – вперед-назад, вперед-назад, и эта равномерность, умелость, почти небрежность, выдающая привычку, и есть самое страшное.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments