Та самая Бриджит Джонс (bridj_jones) wrote in crime_quintet_2,
Та самая Бриджит Джонс
bridj_jones
crime_quintet_2

Вау! Я сделала это!

Надеюсь, получилось достаточно слезливо :

Не то чтобы все ее друзья и знакомые были безоговорочно счастливы – бедняжку Джейн, например, оставшуюся разом без мужа и денег, при всем желании трудно назвать счастливой – но, по крайней мере, это были – нормальные, обычные, проверенные временем несчастья. Муж, сбежавший с собственной секретаршей и всеми деньгами, что оставались на семейном счету; бойфренд, объявивший за неделю до свадьбы, что любит другую; сын, приворовывающий в супермаркетах; дочь, связавшаяся с наркоманом – приличные, респектабельные несчастья, с которыми не стыдно обратиться к психоаналитику, пожаловаться маме или подругам, рассказать в офисе. Но разве расскажешь кому-нибудь, как Эдвард, ничуть не смутившись, поворачивает голову и весело подмигивает:
- Ты сегодня рано, дорогая! Деньги кончились?
А тощий Джеральд с жутким чмокающим звуком отрывается от него, садится, и, утираясь ее лучшей простыней светло-голубого льна, совсем недавно купленной в Хэрродсе, кивает:
- Привет, Бриджет!
Разве расскажешь, что следующий час просто выпал из памяти – отчетливо вспоминается только мерзкий вкус теплого виски, которое она хлебала прямо из горлышка, в окружении пустых бутылок и оберток из-под шоколадок – закуски, как она узнала потом, не самой подходящей.
И похмельное – первое в ее жизни, но далеко не последнее - утро на диване в гостиной, когда на одно прекрасное мгновенье все случившееся представляется ночным кошмаром, и она с трудом поднимает голову с заботливо подсунутой подушки, выпутывается из-под клетчатого пледа – и видит весело подмигивающую – точь-в-точь как Эдвард – надпись, бегущую по экрану компьютера: «Что ж, дорогая, вот ты все и узнала. Тем лучше – потому что обманывать тебя я больше не хочу - переезжаю к Джеральду. Марку я напишу – не вздумай расстраивать мальчика раньше времени. И не грусти, дом и наш «бентли» остаются тебе, надеюсь, и ежемесячное содержание не разочарует. С любовью, Эдвард».
Конечно, все узнали. Она могла прятаться сколько угодно, перебиваясь заказанной по телефону пиццей и обедами из китайского ресторана, не отвечать на звонки, предупреждать, чтобы заказы оставляли на крыльце – не прошло и недели, как все узнали.
Ей в жизни столько не звонили и не писали! Она, безуспешно стремившаяся всю жизнь быть популярной, настоящей душой компании – получила-таки своё мгновение славы… Конечно, она сразу разорвала проклятую газету… ну, почти сразу. Хорошо еще, что фотография там была старая – с новогодней корпоративной вечеринки.
И Джейн, и Барбара, и мама просто донимали ее, и все-таки пришлось их впустить, и терпеть перешептывания за спиной – ну и что, если она их не слышала, ведь наверняка были! А сколько было шуму, когда они узнали, где она прячет бутылки, пустые и полные! Слова «Анонимные алкоголики» просто носились в воздухе – еще бы, говорить о Бриджет-алкоголичке куда легче, чем о Бриджет, чей муж ушел даже не к любовнице, а к любовнику - наглому, смазливому, молодящемуся Джеральду…
Сентября она просто не заметила, октябрь… весь октябрь она бродила по улицам – вот как сейчас – спасаясь от потока заботы и сочувствия, обрушившегося на нее. Бессмысленное кружение под дождем отчего-то успокаивало. Марку писала мама – клятвенно уверяя, что ни словом не упоминает о происшедшем. Теперь она была счастлива, что уступила, когда мальчик просился в эту странную школу, в которой детей отпускают на каникулы только дважды в год и запрещают визиты родителей. Конечно, до рождества ничего не изменится – но, может быть, она сама придет в себя и сможет что-то объяснить?
Она ждала чего угодно – но только не пары серьезных, деловитых полицейских, поджидавших ее на крыльце с очередной прогулки и тут же, под дождем, объявивших, что ее муж (бывший муж – машинально поправила она) Эдвард Джонс – мертв. Точнее – убит, еще точнее – убит с особой жестокостью в доме некоего Джеральда Форда, ныне тоже убитого.
Дело в том – сказал полицейский несколько смущенно – что по лицу невозможно опознать ни того, ни другого – ввиду отсутствия лица. Так что миссис Джонс придется проехать с нами для уточнения кое-каких обстоятельств.
Уточнение обернулось визитом в морг – и еще одним обмороком. Синяя лампа под потолком, столы, обитые железом – и на одном из них два тела – одно на другом. Громкий шепот:
- Вы что, нарочно их так?
И в ответ виноватое:
- Простите, Уотсон, просто не смогли расцепить – видите, что с ногами?
Тут-то она и рухнула.
А очнулась – подозреваемой в убийстве.
Уж если у кого и были мотивы, объяснили ей, то как раз у брошенной жены. К сожалению, объяснили ей, доказательств вины не найдено, а оттого задержать ее могут всего на трое суток – пока. Но за трое суток доказательства обязательно появятся!
А она думала, что пережила свое мгновенье славы! Ничего подобного! Куда там жалкой желтой газетенке – о Бриджет Джонс писали все – абсолютно все! Мама, Джейн и Барбара, друзья, просто знакомые и даже малознакомые спешили урвать свой кусок славы, давая от ее имени согласие на участие в ток-шоу, на интервью, даже на целую книгу! А Джейн успела – за три дня – закрутить роман с одним из детективов, о чем и сообщила, когда ей разрешили позвонить.
Вот только доказательств найти так и не удалось. Так что ее выпустили – ранним – очень ранним - утром, когда даже самые пронырливые папарацци спят и видят сны.
Есть не хотелось – как ни странно, не хотелось и выпить, и она просто брела куда-то по просыпающейся улице, чувствуя себя очень странно – будто половина ее осталась в прошлом – до подвала с синими лампами – и теперь, не смотря ни на что, вдыхает запах свежесваренного кофе и горячих круассанов из открытой двери кофейни, смотрит на витрины, замечает, во что одеты прохожие, а другая половина словно и не живет еще, а только собирается жить – или не собирается, кто ее знает. Пока что верховодила первая, и именно она заставила оглянуться: через улицу, не обращая внимания на мчащиеся машины, переходила женщина в нелепом длинном плаще – вроде бы обычная бродяжка…. Или нет? Уж качество ткани она способна была оценить в любом состоянии – первосортная овечья шерсть, а какой цвет! Густой, теплый, синий цвет – кажется, в таком плаще и она бы согрелась, и плевать на дурацкий фасон! Она невольно сделала шаг и другой, глядя на непонятную женщину – и вдруг вспомнила, где видела такие плащи: когда провожала Марка в эту его школу, на перроне – многие провожающие были именно в таких! Она невесть зачем рванулась вперед – со всего маху врезалась… В столб? – подумала она, оседая на мокрый асфальт. Впрочем, сил смотреть по сторонам в поисках столба - или другого препятствия - уже не было – их хватило только на то, чтобы прошептать, глядя прямо в удивленно раскрывшиеся глаза женщины в синем плаще:
- Помогите…
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 34 comments